Сегодняшней форсмажопе не посвящается. История с птицей имела место вчера.
Нельзя из дома на час отлучиться -
Ты уже дежуришь на моем балконе
Вглядываешься в траву
То ли на взводе, то ли весел.
Там крыльями траву вспахивает
Безнадежный, и оттого ожесточенный
Проигравший воздушную битву мессер.
Черно-белый, как шахматная доска,
Половина хочет летать, половина не двигается с места.
Я увидела уже только это плашмя,
Но ты говоришь, вроде как сокол ее перерезал.
И вроде как чёрт с ней, с доходягой,
Она даже до утра не дотянет,
Уже кошка крадется с одной
стороны, а с остальных сторон - ёжи
Но кошка сворачивает
почему-то с полпути
И всю ночь голоса снизу и над деревьями перекрякиваются тревожно.
Я говорю, что это птичьи разборки,
их личное дело,
не наши заботы,
не нам решать за природу.
Кажется, её законы жестоки,
Отдают пищевые цепочки кровью.
Я говорю: ты не сможешь
свернуть ей из жалости шею,
Ты не умеешь мизерикордом.
Птицы бьются в картонных коробках в кровь, ты не знал?
Нам всем это тысячу раз говорили.
Просто именно эту ты видел,
Она одна мне под балкон свалилась.
Птичьи законы - тупые, стремные,
Даже птичья мама не клюнула тебя в затылок.
И следующим вечером
По немецким и птичьим законам
Мы выбрасываем доходягу в кусты
И у нас обоих внутри под дыхом что-то застыло.
Нельзя из дома на час отлучиться -
Ты уже дежуришь на моем балконе
Вглядываешься в траву
То ли на взводе, то ли весел.
Там крыльями траву вспахивает
Безнадежный, и оттого ожесточенный
Проигравший воздушную битву мессер.
Черно-белый, как шахматная доска,
Половина хочет летать, половина не двигается с места.
Я увидела уже только это плашмя,
Но ты говоришь, вроде как сокол ее перерезал.
И вроде как чёрт с ней, с доходягой,
Она даже до утра не дотянет,
Уже кошка крадется с одной
стороны, а с остальных сторон - ёжи
Но кошка сворачивает
почему-то с полпути
И всю ночь голоса снизу и над деревьями перекрякиваются тревожно.
Я говорю, что это птичьи разборки,
их личное дело,
не наши заботы,
не нам решать за природу.
Кажется, её законы жестоки,
Отдают пищевые цепочки кровью.
Я говорю: ты не сможешь
свернуть ей из жалости шею,
Ты не умеешь мизерикордом.
Птицы бьются в картонных коробках в кровь, ты не знал?
Нам всем это тысячу раз говорили.
Просто именно эту ты видел,
Она одна мне под балкон свалилась.
Птичьи законы - тупые, стремные,
Даже птичья мама не клюнула тебя в затылок.
И следующим вечером
По немецким и птичьим законам
Мы выбрасываем доходягу в кусты
И у нас обоих внутри под дыхом что-то застыло.
Leave a comment
